15:20 

ТРИ ИСТОРИИ ЛЮБВИ

Кристиан _*_ СказочниК
Я могу то, что может человек, кто может больше, тот не человек..
Как то сидя а кухне мы с Рыжим заговорили о любви, описываемой в книгах, картинах, песнях и т. д. и т. п..

И пришли к тому, что описанные там чувства на самом деле далеки от истины, или же только слегка касаются ее.

А любви, в таком банальном понимании этого слова, которым и привыкли пользоваться - нет.

На доступном нам расстоянии вытянутой руки - нет.

Можно восхищаться и требовать, можно мечтать, можно пытаться, из кожи вон вылезая каждый новый раз, но все равно испытывать нечто совершенно иное. И потому те, у кого вообще есть такая необходимость - проявление сильных эмоций - и занимаются над собой, выписывая книги, вырисовывая свои же чувства, выпевая, вырезая, выкрикивая.

И никто не обвинит автора в предвзятости. Просто он пишет о том что было, и еще немного о том, как он это видит.

Вот три истории. Две - вполне традиционных, третья, в некоторых случаях, потребует от читающего хотя бы выдержки и уважения. Но думаю на дневах на этот счет можно даже не беспокоиться. :)

Хороший шанс убедиться в наличии собственных иллюзий, и в том, что никакая, даже по-настоящему сильная Любовь, не может обойтись без срывов, обвинений и боли. И нужно быть так же по-настоящему сильным, чтобы решиться на нее.

Есть ли у вас самих достаточно сил, чтобы встретить любовь?



Аристотель Онассис и Мария Каллас



Один из богатейших людей на земле, греческий мультимиллионер Аристотель Онассис родился 15 января 1906 года. Он рос независимым, уверенным в себе и смелым, к тому же с ранних лет у Ари, как называли его близкие, появился большой интерес к особам противоположного пола. Так, когда ему едва исполнилось тринадцать лет, он впервые познал женские ласки. Обучать мальчика любовным премудростям вызвалась его учительница, которая стала его первой любовницей и запомнилась Онассису на всю жизнь. Однако его самая большая любовь была ещё впереди.

Пока же Аристотель был одержим единственной идеей — добиться успеха в бизнесе и сделать огромное состояние. После своего совершеннолетия, в поисках лучшей жизни, он эмигрировал в Аргентину и устроился на работу телефонным техником, однако в свободное время занимался бизнесом. Благодаря многочисленным сделкам к тридцати двум годам у Онассиса уже было несколько сот тысяч долларов. Он нажил состояние, торгуя нефтью, однако на достигнутом останавливаться не желал.

Вместе с деньгами у него появились и богатые любовницы. Их Аристотель любил, отдавал всего себя, но взамен требовал абсолютной верности. Тем не менее Онассис выбирал себе в подруги женщин пылких и страстных, которых вряд ли устраивал один любовник. Рано или поздно они изменяли ему, а вспыльчивый грек в негодовании нередко избивал их. «Кто хорошо бьёт, тот хорошо и любит», — оправдывал своё поведение темпераментный Аристотель.

Не обошла эта участь и его первую жену, юную гречанку из знатной семьи Тину Ливанос. «Он настоящий дикарь, который обзавёлся подобающим видом», — вспоминала о муже девушка. Тем не менее Тина, без памяти влюблённая в страстного Онассиса, прощала ему всё. Она родила супругу двоих детей — сына Александра и дочь Кристину.

А тем временем Онассис, насладившись очарованием молодой жены, спешил завести себе новых любовниц. Часто ими становились женщины из богатых и влиятельных кругов, знакомство с которыми расчётливому Аристотелю приносило не только удовольствие, но и выгоду. Влюбиться по-настоящему он смог лишь в 1959 году в очаровательную оперную певицу Марию Каллас (1923–1977).

Впервые они встретились на два года раньше, на пышном венском балу, однако не придали знакомству особого значения — то ли не успели разглядеть друг друга, то ли встреча носила слишком поверхностный характер.

Так или иначе, ни Мария, ни Аристотель больше друг о друге не вспоминали.

Каллас (настоящее имя Сесилия София Анна Мария Калогеропулос) была счастлива в браке. Её супруг, богатый итальянский промышленник Джованни Баттисто Менеджини, влюбился в певицу с первого взгляда и, невзирая на недовольство родственников, которые открыто недолюбливали невестку, женился на ней. При этом он в сердцах воскликнул родне: «Забирайте мои заводы! Без Марии мне всего этого не нужно!» Жених был старше девушки почти на 30 лет. Он был заботлив, терпелив и без памяти влюблён в молодую супругу. Его даже не смущало, что Каллас в то время весила более ста килограммов и фигурой была просто безобразна. Они поженились спустя год после знакомства, 21 апреля 1949 года, и долгие годы были довольны супружеством. До тех пор, пока не состоялась роковая встреча его жены и греческого магната на борту роскошной яхты «Кристина», собственности Аристотеля Онассиса.

Тот день перевернул судьбу и разрушил счастливый брак Марии.

На яхту супруги были приглашены после очередного концерта Каллас, на котором присутствовал сам греческий магнат. Миллиардер, поражённый великолепием певицы, был в восторге от неё и во что бы то ни стало задумал завоевать сердце черноволосой красавицы. Тогда Мария уже весила 55 килограммов, за десять лет супружества преобразилась до неузнаваемости и была действительно хороша собой. Особенно привлекали в её лице глубокие, выразительные глаза.

Аристотель произвёл на Каллас такое же сильное впечатление. «Когда я встретила Аристо, который был так полон жизни, — вспоминала оперная певица, — я стала другой женщиной». Он был богат, всесилен и щедр, к тому же знал толк в женщинах и умел очаровать любую. Спустя несколько месяцев после их встречи Онассис устроил в честь Марии приём в одном из дорогих лондонских отелей, пол которого усыпал ярко-алыми розами.

Однако главные события разворачивались на прекрасной яхте «Кристина», плавающей по Средиземному морю и поражающей своим великолепием и роскошью.

Баттисто Менеджини ещё долго проклинал себя за то, что принял приглашение коварного грека и отравился в круиз. Там, забыв о приличиях, хозяин яхты не сводил с жены итальянца восторженных глаз и, восхищённый очарованием Марии, не отходил от неё ни на шаг. Вечерами Онассис приглашал Каллас на танцы, и они кружились под звуки чарующей музыки до полуночи. Когда все отправлялись по каютам, Мария и Аристотель вдруг исчезали и не появлялись в своих спальнях до утра, прячась в дальних комнатах, которые были приготовлены расчётливым соблазнителем специально для подобных случаев. Растерянный Менеджини не находил себе места. Намного позже он вспоминал, что чувствовал себя абсолютным глупцом и всё ещё надеялся, что мимолётное увлечение супруги закончится, как только яхта пристанет к берегу.

Спустя несколько дней «Кристина» остановилась у берегов Греции.

На судно вступил греческий патриарх, чтобы благословить знаменитых земляков. В тот день, на глазах у всех, Онассис и Каллас встали перед ним на колени, поцеловав руки церковнику. Вся эта сцена напоминала церемонию венчания, а растерянные Баттисто и Тина от стыда опускали глаза.

Когда путешествие всё-таки закончилось, муж Марии ещё надеялся наладить с ней отношения, однако та решительно сообщила, что покидает его и уходит к Аристотелю. Каллас собрала вещи и направилась в Париж, чтобы быть возле возлюбленного. Оскорблённая Тина, не желая выслушивать оправдания мужа, подала на развод. Онассис стал свободен.

С того дня влюблённые могли жить вместе. Однако совместная жизнь не ладилась. Аристотель с каждым днём превращался в нетерпеливого, грубого и раздражительного сожителя. Он оскорблял Марию, часто унижал её при друзьях, ссорился с ней и нередко избивал.

Чем больше Каллас терпела, тем чаще вспыльчивый грек позволял себе непозволительные выходки. А оперная дива, полностью посвятив свою жизнь возлюбленному, практически не давала концертов, и лишь однажды, когда она выступала в 1961 году в «Ла Скала», у неё неожиданно пропал голос. После столь ужасного для известной певицы провала, которой много лет рукоплескали тысячи восторженных зрителей, Мария Каллас замкнулась в себе. Вместо слов поддержки от любимого она услышала: «Ты — пустое место».

Иногда отношения Онассиса и Каллас становились теплее. Он вновь восторгался талантами и красотой любовницы, а та всё-таки мечтала, что придёт день, и она станет женой «любимого Аристо». Мария надеялась, что брак с бывшим мужем, освящённый католической церковью, наконец будет расторгнут и она сможет стать законной супругой Онассиса.

В 1964 году влюблённая пара провела лето на острове Скорпио, который всесильный магнат обещал подарить своей любимой, как только они поженятся. А спустя два года Мария сообщила Аристотелю, что ждёт ребёнка. Вопреки её ожиданиям, тот воспринял неожиданную новость весьма бурно. Онассис кричал, злился и наконец категорически запретил Каллас рожать. Та, испугавшись потерять Аристотеля, не посмела противиться его воле, о чём впоследствии сильно пожалела.

В октябре 1968 года греческий миллиардер Аристотель Онассис женился. Однако супругой его стала не Мария Каллас, а вдова застреленного президента Соединённых Штатов Жаклин Кеннеди. За несколько лет до свадьбы он предложил той провести несколько недель на его яхте, чтобы та смогла прийти в себя после ужасной трагедии и потери мужа. Джекки быстро оправилась от горя, став любовницей богатого греческого магната, однако об их связи ещё долго оставалось ничего не известно. Не знала про измену Онассиса и Мария Каллас.

О предательстве возлюбленного ей стало известно из газет, в которых сообщалось, что тот женился на вдове американского президента. Брак был заключён на острове Скорпио, том самом, который Аристотель когда-то обещал подарить Марии.

Новость потрясла певицу так, что она всерьёз думала о самоубийстве. «Сначала я потеряла вес, потом я потеряла голос, а теперь я потеряла Онассиса», — с горечью признавалась она в одном из интервью. Однако, собрав последние силы, Каллас решила начать новую жизнь. Впрочем, без возлюбленного ей пришлось пробыть совсем недолго.

Спустя несколько недель, разочаровавшись в необдуманном поступке, Онассис прилетел в Париж и умолял бывшую любовницу простить его. Он даже уверял её, что брак с миссис Кеннеди был всего лишь выгодной сделкой и что он якобы не имеет с ней никакой физической близости.

Мария не поверила, хотя и простила неверного любовника. Он опять проводил с ней всё время, появлялся в свете и не желал скрывать, что поддерживает самые тёплые отношения с красавицей-гречанкой.

Брак стареющего миллиардера в самом деле оказался для него крайне невыгодным, а энергичная и ненасытная Жаклин — настоящей обузой. Она летала из Европы в Америку по несколько раз в месяц, тратила огромные суммы на развлечения, походы по дорогим магазинам, в которых скупала меха, драгоценности и роскошные платья. Примечательно, что купленные наряды так и оставались висеть в шкафу, а смелая Джекки появлялась на публике то в обтянутых джинсах, то в короткой юбке, то в слишком открытой, прозрачной блузе. О пожилом муже она позволяла себе забывать на несколько месяцев.

Всё это, а так же то, что на нелюбимую супругу Онассису пришлось потратить огромные суммы, не устраивало богатого грека.

Он всерьёз подумывал о разводе и, возможно, осуществил бы свою затею, если бы однажды в авиакатастрофе не погиб его любимый сын Александр. С этого дня всё для Аристотеля перестало существовать и потеряло свой прежний смысл. Теперь он лишь доживал, а редкую радость находил в общении с любимой Марией. Она была единственной, кто мог его понять и простить за всё.

Когда Онассис неожиданно заболел, врачи рекомендовали поместить его в больницу, где у знаменитого миллиардера была проведена операция на желудке. Жаклин прилетела из Америки лишь один раз и, убедившись, что состояние супруга не вызывает особых опасений, опять отправилась в Нью-Йорк. 15 марта 1975 года ей сообщили, что её муж умер. Говорили, что в последние минуты он вспоминал только о Марии.

Её сердце остановилось в 1977 году. Умерла ли она собственной смертью или же была убита, до сих пор окончательно не известно.

Странным в её смерти остался тот факт, что, заработав огромное состояние, она не оставила завещания. Когда знаменитую гречанку провожали в последний путь, траурная процессия была украшена самыми необычными цветами. Это желание выразил перед собственной смертью тот, кого великая оперная певица Мария Каллас любила до конца своих дней, несмотря на причинённую ей боль, обиды и так легко разрушенную жизнь.



Антуан де Сент-Экзюпери и Консуэло Каррильо



Антуан де Сент-Экзюпери родился 29 июня 1900 года в Лионе. Его отец был графом и происходил из древнего рыцарского рода. Когда Антуану не исполнилось и четырёх лет, отец скончался, а воспитанием детей занялась мать, женщина образованная, тонкая и очаровательная. Сына она любила и называла его Королём-Солнце за светлые, кудрявые полосы и вздёрнутый курносый нос. Не любить мальчика было невозможно. Он рос застенчивым и добрым, ко всем проявлял заботу, часами наблюдал за животными и подолгу находился на природе. К семнадцати годам он стал крепким, высоким юношей, однако в огромном, не по возрасту физически развитом молодом человеке, билось нежное, не познавшее огорчений сердце.

Антуан поступил в Школу изящных искусств в Париже, решив стать архитектором, но спустя четыре года, в 1921 году, его призвали в армию, где, попав на курсы пилотов, он всерьёз увлёкся авиацией. Ничего другого с тех пор для него не существовало, и даже женщины молодого пилота интересовали мало.

Лишь спустя четыре года, в 1925 году, Сент-Экзюпери встретил богатую девушку, Луизу де Вильморен, в которую так сильно влюбился, что сразу же предложил ей руку и сердце. Однако кокетка Луиза на предложение скромного молодого человека ответила неопределённостью, а спустя несколько месяцев, когда Антуан лежал в больнице после неудачного испытания нового самолёта, и вовсе забыла о влюблённом поклоннике. Ещё много лет он продолжал испытывать нежные чувства к Луизе, а та, всерьёз считая его бездарным неудачником, лишь удивлённо пожала плечами, когда узнала о писательской славе Антуана.

Став знаменитым писателем, Экзюпери, к недоумению близких и друзей, неожиданно отправился в Африку.

Глава авиакомпании «Лакоэтер», в которой Антуан работал механиком, увидел способности молодого человека и решил назначить его директором аэропорта в Кар-Джубе. «Прежде чем писать, — разъяснял близким Сент-Экзюпери, — нужно жить». А жизнь для него заключалась в те дни только в самолётах, хотя творческую деятельность он не оставил даже в пустыне.

Тут, я должна сказать многие биографы писателя расходятся в мнениях, описывая его то взбалмошным юношей, растрачивающим и без того небольшое состояние семьи, то сдержанным молодым человеком с очень добрым сердцем. На мой взгляд, оба мнения имели место быть в одном человеке и совершенно не нужно обладать большим воображением, чтобы представить себе это.

Сент-Экзюпери был удивительным человеком, не похожим на других. За курносый, вздёрнутый кверху нос друзья называли его Звездочётом и шутили, что их друг смотрит только в небо. Антуан улыбался в ответ и продолжал любить людей трепетной, особой любовью. Он был так щедр, что, не задумываясь, тратил значительные суммы на друзей и отдавал им последнее, не требуя такого же отношения, если сам оставался без денег. Граф не умел лгать, лукавить и злопыхательствовать. «Ненависти можно положить конец не ненавистью, а только любовью», — убеждал окружающих Сент-Экзюпери.

Рассказывали, что, обладая большим и добрым сердцем, Антуан был слишком рассеян: он мог уснуть в ванне и затопить соседей снизу, вылетая на самолёте, забывал закрыть дверь и приземлялся не на нужные полосы.

Но, вместе с тем, высокий, двухметровый француз нравился женщинам. Одни его считали красавцем, другие говорили, что Антуан обладал достаточно непривлекательной внешностью. Однако те и другие признавали, что он был обаятелен, а улыбка, то и дело появлявшаяся на его лице, делала его добрым и притягательным.

Пережив однажды неразделённую любовь, Антуан был осторожен с чувствами. Он искал женщину для серьёзных отношений, желая создать с ней крепкую семью. «Я требую от женщины успокоить мою внутреннюю тревогу, — писал он своей матери, — вот поэтому женщина так и необходима мне. Вы не можете себе представить, мама, как тягостно одному, как чувствуешь свою молодость никчёмной».

Такая женщина вскоре нашлась, и ею стала Консуэло Каррильо — вдова известного южноамериканского писателя Гомеса Каррильо.

Они познакомились в Буэнос-Айресе, однако как именно произошла эта знаменательная встреча, точно неизвестно.

Вокруг их первого знакомства ходило множество невероятных слухов. Однако, скорее всего, Сент-Экзюпери увидел Консуэло на одной из улиц, прогуливаясь по городу вместе со своим знакомым Бенжамином Кремье. Тот и представил будущих влюблённых друг другу, даже не предполагая, что навсегда соединил их судьбы. Спустя несколько месяцев французский лётчик и его аргентинская знакомая были уже в Париже.

Иностранка была ветрена и непостоянна. Она искала приключений, не могла наслаждаться спокойствием и вносила в жизнь писателя постоянные истерики и выяснения отношений. Антуан, казалось, этого только и ждал.

Но уже в день помолвки Консуэло стало понятно, что легким этот брак не будет: жених улетел по какому-то срочному вызову, не дожидаясь окончания праздничного ужина. Свою первую ночь в качестве невесты Консуэло провела в аэропорту, ожидая известий от Антуана. В ее жизни будет много таких ночей, когда единственной реальностью становятся страх и сводка погоды.

Через несколько недель Экзюпери снял дом и потребовал, чтобы Консуэло переселилась к нему, не дожидаясь свадьбы. «Он был полностью захвачен желанием поскорее водворитьсвою принцессу в башню, – говорила Консуэло. – Отказать ему было бы жестоко». Правда, на репутации «принцессы» этот шаг сказался далеко не лучшим образом. Высший свет Буйнос-Айреса был шокирован таким поступком вдовы их знаменитого соотечественника. Интересно, что на Антуана осуждение не распространялось. Он по-прежнему получал приглашения на обеды и танцевальные вечера – и с удовольствием их принимал. А Консуэло сидела на террасе их дома и терпеливо ждала, когда ее Крылатый Рыцарь вернется домой.

Свадьба, на которой поначалу так настаивал Экзюпери, все время откладывалась: Антуан ждал приезда своей матери. Однажды, когда Консуэло, казалось, совсем потеряла терпение, он повел ее в местную мэрию, чтобы зарегистрировать брак. Но в тот момент, когда нужно было произнести сакраментальное «да», отважный летчик на глазах у всех разрыдался: «Я не хочу жениться вдали от родины и своей семьи!» – «А я не хочу выходить замуж за плачущего мужчину», – в тон ему ответила Консуэло.

Возможно, она и дальше терпела бы свое двусмысленное положение, если бы однажды до нее не дошли слухи, что графиня де Сент-Экзюпери, мать Тонио, собирает сведения о ее проис­хождении. Антуан не мог понять, почему Консуэло чувствует себя оскорбленной: «Но, дорогая, моя семья очень традиционна! У нас принято жениться на женщинах своего круга. А ты иностранка, да еще вдова… Конечно, мама хочет знать, кого я собираюсь ввести в семью». Для Консуэло, привыкшей к безусловному обожанию первого мужа, это было слишком. Она разорвала помолвку и уехала во Францию.

Но любовь не всегда подчиняется голосу рассудка. Консуэло страдала, и это заметили все ее парижские знакомые. Дочь Александра Куприна, Ксения, некоторое время бывшая близкой подругой Консуэло, рассказывала, что по возвращении во Францию она была буквально раздавлена: «Она была похожа на маленькую обезьянку: глаза совсем потухли, носик покраснел, личико сделалось с кулачок и стало серое. А сама она была вся в черном и вся в слезах. И тут она мне рассказала, что она встретила, наконец, человека – сильного, красивого, замечательного, который спас ее от всего в жизни… горя, отчаяния, страха… И между ними началась большая любовь. Потом они куда-то поехали, и там случилась «революционе»… Он был в этой «революционе» как-то замешан – и его расстреляли на ее глазах, «и по белым камням, залитым ярким солнцем, текла его алая кровь…»

Если отбросить тот очевидный факт, что Экзюпери был жив-здоров, Консуэло не так уж преувеличила – она действительно любила его и по-настоящему страдала. Но, верная себе, она придумала банальной истории о мужской нерешительности красивый трагический финал. Страдал и Экзюпери: «Сначала я думал, что смогу обойтись без нее. Что не смогу дать ей счастья, которого она заслуживает, и, может быть, без меня ей будет лучше. Но когда в доме увяли все посаженные ею цветы, я понял, что должен ее вернуть». А уж когда он узнал, что Консуэло собралась замуж за какого-то давнего поклонника, окончательно лишился покоя. Бросив все дела, сел на корабль и отправился в Европу, к своей принцессе. В подарок ей он вез живую пуму – ему казалось, что эта представительница семейства кошачьих очень похожа на Консуэло.

Конечно, она не устояла: «Он такой большой, что мне приходится поднимать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Но он плачет, как ребенок. Боится, как малое дитя. Говорит, что не протянет без меня и дня. Какая женщина устоит перед такой любовью?»

Сначала молодожёны жили довольно счастливо. Антуан терпел многочисленные выходки жены, а та требовала от супруга постоянного внимания и восхищения. Если ей что-то не нравилось, она предпочитала выяснять отношения кулаками, битьём посуды и громкими истериками. Успокоить в те минуты её ничто не могло. Иногда она уходила из дома и бродила по ночным барам, пока не успокаивалась и не возвращалась обратно. Об их скандалах знал весь город, а Консуэло и не думала скрывать своего недовольства мужем. Нередко она его обзывала, рассказывала о нём весьма нелестные истории, которые придумывала сама же, а потом признавалась всем, что слишком его любит, чтобы навсегда уйти от супруга и поселиться отдельно.

Иногда мадам де Сент-Экзюпери казалась окружающим совершенно безумной. Так, она не стеснялась приходить на званые приёмы в лыжном костюме, иногда проводила весь вечер под столом, а один раз при всех кидалась тарелками в мужа. Тот оставался на редкость невозмутимым и ловил посуду, улыбаясь в ответ.

Как это часто быыает, счастье кончилось, „когда пришла слава. Книга «Ночной полет» сделала и без того популярного Антуана де Сент-Экзюпери почти идолом. Париж рукоплескал своему новому любимцу, женщины и журналисты рвали его на части… Издатель Гастон Галлимар дал понять, что в такой ситуации лучшее для Антуана – вернуться в Париж.

Возвращение во Францию Консуэло поначалу восприняла с восторгом. Она была рада вернуться в свою квартирку на улице Кастеллан. Денег у Экзюпери не было, поэтому он не раздумывая согласился пользоваться недвижимостью, которую его жена получила в наследство от предыдущего брака. И вскоре Консуэло поняла почему: Антуан явно не собирался проводить в ней много времени.

Когда-то он приехал в Париж никому не известным молодым человеком, теперь же все былоиначе: летчик с орденом Почетного легиона, знаменитый писатель, желанный гость в любом доме, любимец женщин. Антуану вовсе не хотелось показывать этому блестящему миру свою законную жену – ведь это все равно, что демонстрировать наручники или табличку «Занято». Впрочем, Консуэло он по-прежнему говорил о своей любви. Каждый раз, когда она устраивала скандал из-за того, что он несколько дней не появлялся дома, Тонио рассказывал ей, что без нее он был бы никем, что вся его слава на самом деле принадлежит ей… И что неплохо бы собрать его чемоданы, потому что он уезжает на пару недель и не может точно сказать, когда вернется. Консуэло все чаще оставалась в одиночестве. Слова Экзюпери о том, что без нее он не выживет, утешали Консуэло лишь какое-то время. Действительно, стоило Тонио вляпать­ся в неприятность, он бросался к жене, искал у нее поддержки. Но после тяжелейшей аварии, когда самолет, который испытывал Экзюпери, утонул в море, а сам он чудом остался жив, Консуэло не выдержала. Женщины, пре­следующие ее мужа, получали его внимание, его интерес, возможно, его страсть. А ей оставались только страх, работа сиделки и укладка чемоданов. Со времени их свадьбы не прошло и года, а Тонио почти не прикасается к ней.

Она пыталась поговорить. Пошла к мужу и напрямик выложила ему все, что чувствовала. Если Консуэло надеялась пробудить в Тонио прежнюю пылкость, то она жестоко ошиблась. Теперь при виде жены Экзюпери испытывал лишь чувство вины и неудобства – он считал, что женщина не должна унижать себя такими разговорами. И тогда сальвадорский вулкан начал извергаться. Консуэло больше не могла скрывать душившие ее обиду и ревность. По ее собственному признанию, она стала скандальной, плаксивой и была готова рассказывать о своей неудавшейся семейной жизни любому, кто соглашался слушать.

Экзюпери это не нравилось. Но вместо того чтобы попытаться решить проблему, он стал делать вид, что ее нет. Антуан снял квартиру для себя, а ту, что под ней, – для Консуэло. Приличия были соблюдены: для публики они, как законные супруги, жили в одном доме, хоть и на разных этажах. Впрочем, Экзюпери мог бы и не идти на такие ухищрения. Его новая работа – корреспондент «Франс-Суар» – давала ему возможность ездить по всему миру и дома появляться не чаще раза в месяц.

Для Консуэло это был ад. Ей, темпераментной молодой женщине, хотелось быть рядом с любимым мужчиной. Делить с ним постель, вместе обедать, принимать гостей -словом, жить нормальной семейной жизнью. Она не могла понять, в чем провинилась и почему муж держит ее на расстоянии. Несколько раз она порывалась уйти, заводила поклонников… Но когда Сент-Эк­зюпери пропал по время перелета Париж-Сайгон – он пытался побить рекорд скорости и потер­пел крушение в Ливийской пустыне – Консуэло поклялась себе: если муж вернется домой живым она никогда больше не подумает о разводе.

Ревность и растерянность, постоянный страх подточили психику Консуэло. У нее стали слу­чаться срывы, которые не столько пугали, сколько раздражали Экзюпери. «Его девочка» оказалась человеком из плоти и крови! К тому же человеком не слишком здоровым. По совету знакомых, Антуан отправил жену в психиатрическую клинику в Берне. Консуэло и в самом деле нуждалась в помощи врачей, причем сама прекрасно это понимала: «Я стала несправедливой, ревнивой, сварливой, неуживчивой. Я не хотела уступать ни единой улыбки тем женщинам, приглашения которых заполняли его ежедневник… Но я проиграла свою битву. Тонио нужна была атмосфера более мягкая, багаж более легкий, который можно оставить где угодно».

Клинику в Швейцарии Консуэло вспоминала как тюрьму – ее держали в холодной палате, скудно кормили и изнуряли многокилометровыми пешими прогулками «для лучшего сна». Антуан навестил жену лишь через три недели, был поражен тем, как она исхудала, но забрать ее домой не пожелал – хотя Консуэло умоляла его об этом. Она вернулась в Париж лишь после того, как общие друзья прямым текстом объяснили Экзюпери, что он вот-вот останется вдовцом. «По дороге в Париж он упрекал меня в том, что я не рассказала ему о драконовских методах этих докторов», -написала в своих воспоминаниях Консуэло.

На какое-то время жизнь вошла в нормальное русло. Антуан много работал, Консуэло приходила в себя. Она по-прежнему складывала его чемоданы, стирала его вещи, ждала его из долгих командировок. Постепенно она сумела убедить себя в том, что, с кем бы ни проводил время ее муж, по-настоящему он любит лишь одну ее. Многие браки держатся на таком фундаменте годы и десятилетия. Возможно, так жила бы и Консуэло. Если бы однажды, разбирая чемодан мужа, она не нашла сотню сильно надушенных писем. «Я вскрыла первое письмо, вне всяких сомне­ний, почерк моего мужа. И я прочла: «Дорогая, дорогая!» Но это письмо было адресовано явно не мне. Кто эта «дорогая» счастливица?»

Этой счастливицей много лет была Нелли де Вог, которую официальные биографы Экзюпери называют его музой, его ангелом-хранителем, едва ли не главной любовью его жизни. Мать Антуана относилась к ней значительно теплее, чем к своей невестке. Весь Париж давно знал о связи светской красавицы и знаменитого писателя. Лишь Консуэло, как полагается жене, узнала последней.

Антуан не стал отрицать очевидного. «Я люблю тебя всем сердцем, – уверял он Консуэло. -Я люблю тебя как сестру, как дочь, как родину. Но я не могу оторваться от нее. Я ни дня не могу прожить, не видя ее». И завершил свою речь словами: «Я боялся сделать тебе больно, но раз ты узнала, так даже лучше».

Супруги приняли ранение расстаться. Полуживая отгоря, Консуэло отправиласьморем домой, в Сальвадор.Путешествие уже подходило к концу, когда ей вручили телеграмму от матери: «Твой мужсерьезно ранен 32 перелома 11тяжелых не допустила ампутации до твоего приезда какможно скорее вылетай к намв панаму». Экзюпери пытался совершить перелет «Нью-Йорк-Огненная Земля» и потерпел крушение в Гватемале. Как всегда в тяжелые времена, Антуан звал свою принцессу.

«Я с трудом узнала лицо Тонио, так оно опухло. Один глаз находился практически на лбу, а другой почти висел у бесформенного, фиолетового рта, – писала Консуэло в своих воспоминаниях. -Я заставляла его есть, как ребенка, который получает первую ложку молока, первый кусок хлеба, размоченный в меду».

У постели мужа Консуэло провела несколько недель. Она не отходила от него ни на шаг, ела и спала в его палате. Чтобы облегчить его боль, она держала руки в тазу с колотым льдом и клала прохладные ладони на воспаленный лоб Антуана. Консуэло была рядом, когда ему кололи морфий, и позже, когда он пытался от него отвыкнуть. В день выписки из больницы исхудавший, изуродованный Экзюпери сказал: «Завтра ты посадишь меня в самолет до Нью-Йорка. Там я сделаю пластическую операцию, чтобы привести в порядок лицо. Ты же не можешь жить с чудови­щем». Однако взять с собой жену он отказался: «Мы же расстались, ты не забыла?»

Катастрофа ничего не изменила в их отношениях. Экзюпери по-прежнему не давал Консуэло уйти и по-прежнему держал ее на расстоянии. Разные номера в отелях, внезапные отъезды, редкие телеграммы и еще более редкие ночи, которые он проводил в супружеской постели. Но Консуэло уже хватало и этого: «В его объятиях я забывала всю свою печаль. Такой вот чехардой была наша жизнь… Любовь и расставания».

Вторую мировую войну супруги встретили во Франции. В письмах мать умоляла Консуэло немедленно уехать из разгромленной Европы в родной Сальвадор, но Экзюпери запретил жене даже думать об отъезде, и она согласилась с ним: «Если я уеду, он почувствует себя совершенно беззащитным и его подстрелят во время первого же боевого вылета, ведь он не будет больше дорожить жизнью». Забота Экзюпери о жене выразилась в том, что он отправил ее на юг Франции и пообещал писать «при первой возможности».

Почти год эти письма составляли ее единственную радость. Консуэло, исхудавшей от не­доедания, с вновь обострившейся астмой, было достаточно нескольких нежных фраз на тонкой бумаге. Она была счастлива: «Тонио писал, что никогда больше не покинет меня. Господь услышал мои молитвы. Он вернул мне любовь Тонио. Я чувствовала, что Он благословил меня среди толпы, мне хотелось вознести хвалу Творцу прямо на улице».

Известие о том, что ее муж в Америке, застало Консуэло врасплох. Она была уверена, что Экзюпери в составе французских ВВС героически сражается где-то в Северной Африке. «Твой муж показывает в Нью-Йорке карточные фокусы и шляется со всеми блондинками города, – сказала ей подруга. – Почему ты здесь подыхаешь от голода? Почему ты не с ним?» Консуэло нечего было ответить.

Лишь через одиннадцать месяцев Антуан вызвал ее в США. За это время Консуэло успела мысленно попрощаться с ним. Она снова, в который раз, попыталась наладить свою жизнь: занялась скульптурой, завела роман с Бернаром Зефрюссом, даже собиралась выйти за него замуж… Телеграмма от Тонио в очередной раз разрушила ее планы.

Но, несмотря на приезд жены в Нью-Йорк, Экзюпери вел вполне холостяцкую жизнь. Он и не думал скрывать от супруги свои увлечения, женщины приходили к нему совершенно свободно. Измученная ревностью и одиночеством, Консуэло попросила найти ей квартиру подальше – она не могла больше наблюдать за бурной личной жизнью своего мужа. И тогда, согласно ее мему­арам, Тонио, наконец, изложил ей свои взгляды на брак: «Вы моя жена, моя дорогая жена, я до­рожу вами каждую секунду своей жизни. Надо, чтобы вы смогли понять меня, как мать понимает сына. Мне нужна именно такая любовь». Она была согласна. Хотя о том, какая любовь нужна ей, Антуану не пришло в голову спросить.

Она понимала его как никто другой. Когда в апреле 1942 года Экзюпери получил от изда­тельства «Рейналь и Хичкок» предложение написать детскую книгу, именно Консуэло сняла просторный дом в Нортпорте, оборудовала для мужа кабинет и окружила его заботой, пока он писал свое, возможно, самое знаменитое произведение – «Маленький принц». Она жарила ему яичницу в три часа утра. Покорно сносила его дурное настроение. Когда Антуан захотел улучшить свой английский язык,

Консуэло лично подобрала ему преподавательницу. «Выбери мне самую красивую, -согласно ее воспоминаниям, попросил муж. – У тебя вкус лучше, чем у меня».

Время, когда Экзюпери работал в Нортпорте над «Маленьким принцем», осталось в памяти Консуэло как самый счастливый период их брака. Она говорила, что хотела бы жить так всегда – ведь в кои-то веки ее Тонио был с ней. Пусть вынужденно, пусть ради работы, это неважно. Иногда, в хорошие дни, она втайне надеялась, что Экзюпери, наконец, начал выполнять свое обещание «никогда ее не покидать». Увы, она ошибалась. «Я иду сражаться за родину, – объявил Антуан летом 1944 года. – Я благодарен небу за то, что у меня есть сокровища, которые я остав­ляю: мой дом, мои книги, моя собака. Ты сохранишь их для меня».

Его жизнь оборвалась 31 июля 1944 года над Атлантикой. Легкий «Лайтнинг» майора Сент-Экзюпери не вернулся с боевого вылета. В течение многих лет Консуэло не могла поверить в то, что ее мужа нет в живых. Она разговаривала с ним, писала ему письма, уверяла, что по ночам слышит его дыхание. «Он часто оставлял меня одну, – упрямо говорила она, – но всегда возвращался».

Официальные биографы Экзюпери считают, что брак с Консуэло Сандоваль был трагедией всей его жизни. Тех, кто утверждает, что без этой маленькой женщины не было бы большого писателя, значительно меньше. Но все сходятся на том, что Антуан и Консуэло действительно любили друг друга. «Мне достаточно белой скатерти, цветка и звука ваших шагов», – говорила Консуэло. «Когда я лечу среди звезд и вижу вдали огоньки, я говорю себе, что это моя маленькая Консуэло зовет меня…» – писал Антуан де Сент-Экзюпери.



Дон Бакарди и Кристофер Ишервуд



(В статье идет упоминание о документальном фильме - Chris & Don A Love Story, снятом в 2007 году. А так же, о фильме "A Single Man", снятом по книге Ишервуда.)
Они встретились в Южной Калифорнии в начале пятидесятых - и не расставались до самой смерти Ишервуда в 1986 году. Слово в фильме предоставлено прежде всего Дону и его воспоминаниям, также высказываются различные исследователи творчества Ишервуда, показываются кадры любительской съемки, на которой запечатлены Дон и Крис в 50-70-е годы (ремастеринг такой впечатляющий, что создается впечатление, будто нам показывают кадры из профессионального, недавно снятого цветного фильма). Еще в фильме много рисунков Дона, есть даже мультипликационные вставки (тоже, судя по всему, сделанные на основе его рисунков), есть какие-то срежиссированные, отыгранные актерами моменты - для визуализации воспоминаний Бакарди. Плюс кадры из его современной жизни. Правда, отлично фильм сделан.

Начинается он с воспоминания Дона о смерти Ишервуда - о том, как Дон той же ночью стал читать дневник Криса, который тот вел в течение почти всей жизни. Читал с самых последний страниц назад, к истории их знакомства. Еще он сразу же сказал, что Крис был против домашних животных - потому что они бы забирали часть той любви, которая в противном случае у людей направлена друг на друга. И вот они сами стали друг для друга такими домашними животными: Дон - котенком, а Крис - старой лошадью (они друг друга называли, соответственно, Kitty and Plug, то бишь Котенок и Кляча :-)) И вот все мульт-вставки, которые есть в фильме, - они про Котенка и Клячу, очень трогательные.

Потом в двух словах рассказываются их биографии до встречи. Ишервуд родился в 1904 году в Чешире, в семье офицера Британской армии. Во время Первой мировой отец погиб, и Крис с матерью обосновались в Лондоне. Естественно, как и полагается мальчику его происхождения, он учился в закрытых школах, потом поступил в Кембридж, но намеренно провалил экзамены и бросил его - не хотел заниматься тем, чего ожидала от него мать. Порывался было еще стать врачом, даже проучился какое-то время, но это дело тоже забросил и уехал в конце 20-х в Берлин вместе с У.Х. Оденом - его близким другом (Bertie! We were at school together! - да, вот это про Одена и Ишервуда).



В Берлине он прожил до всем известных событий в 33 году, вел весьма бурную сексуальную жизнь, а еще у него там завязался роман с простым, но очень симпатичным пареньком Хайнцем. (Того не впустили с Ишервудом в Англию (не поверили, что Хайнц - слуга Криса), а потом на германской территории загребли за уклонение от воинской обязанности, посадили в тюрьму, после чего отправили воевать. Ишервуд очень сильно переживал их расставание, считал себя виноватым, ответственным за судьбу Хайнца, но через 15 лет, уже после войны они встретились - и Хайнц сказал, что совершенно ни в чем Ишервуда не винит.) По впечатлениям своей жизни в Германии Ишервуд написал сборник рассказов, вошедших в книгу "Прощай, Берлин", по мотивам которой был поставлен бродвейский мюзикл, а затем и знаменитейший фильм "Кабаре" (кстати, Ишервуд не одобрял Минелли в роли Салли Боулз - говорил, что Минелли слишком хороша - слишком классно поет и танцует; его же Салли была жалкой любительницей).

Но вернемся все-таки к его биографии. После Германии они с Оденом поездили по Европе, зарулили аж в Китай и в начале 39 года, чувствуя, что вот-вот начнется война (а они были пацифистами) эмигрировали в Америку. Нью-Йорк Ишервуду не понравился, и он отправился на Запад, добравшись в итоге до Тихого океана и обосновавшись на его берегу :-) В Калифорнии он писал, а еще преподавал в Лос-Анджелесском университете современную английскую литературу.

Теперь про Дона. Отец у Дона, насколько я поняла, был рабочий, а мать - колхозница очень любила кино, и именно по ее настоянию пара, попутешествовав по Штатам, остановилась именно в ЛА. У Дона был (и есть) старший брат Тед (года на четыре, кажется, старше), они в детстве и юности были очень близки - вместе проводили время, ходили в кино, выпрашивая автографы у знаменитостей и фотографируясь с ними и т.д. С Ишервудом они познакомились на пляже. Дон точно не помнит, когда это было, - говорит, что ему было около 16-ти (т.е. это, получается, было году в 50-м - Дон 34-го года рождения). Но пару лет между ними, собственно, ничего не происходило - Крис иногда махал им на пляже ручкой. Вообще, Дон сказал, что Ишервуд поначалу интересовался его старшим братом (и вроде как они с ним пару раз переспали). А потом, в конце 52 года, их с братом пригласили на ужин, как сам Дон сказал, одна queer pair. И там еще в гостях был Ишервуд. Они все изрядно выпили - и следующее, что помнил Дон, как они с Крисом, стоя у окна, целуются. Видимо, то ли поцелуй был такой страстный, то ли они от алкоголя на ногах не держались, но они разбили окно - и от звона стекла Дон слегка протрезвел, сказал, что ему нужно идти, и смылся. Несколько месяцев после этого они не виделись, а в феврале 53-го Тед вдруг предложил Дону зайти в гости к Крису - они зашли. Это было утром, и Крис приготовил на завтрак яичницу с грибами из банки. Дону грибы вообще не нравились, а из банки - особенно, так что от завтрака он никакого удовольствия не получил, зато ему очень понравился Крис :-) После этого завтрака они и начали встречаться - а потом, вскоре, и жить вместе. Соответственно, Крису было 48, а Дону - 18. Мальчиком он был прехорошеньким - с круглым личиком, выразительным взглядом и небольшой дырочкой между зубов. Сейчас он, конечно, сильно изменился - и лицо уже не круглое, и вообще как-то весь усох (хотя при этом находится в отличной форме), но выразительный взгляд карих глаз и дырочка между зубов - это у него осталось :-)

Вскоре после того, как Крис и Дон стали жить вместе, случилась неприятность со старшим братом Дона - очередной нервный срыв, который в те времена лечили электрошоком. Он от этого так и не восстановился до сих пор - насколько я поняла, чуть ли не всю жизнь провел в психиатрической клинике. Он и сейчас жив (во всяком случае, был жив на момент съемок фильма), братья общаются.

Через пару лет после начала совместной жизни Крис повез Дона в большое путешествие по Европе. Там они встретились со множеством известных писателей, поэтов, композиторов - знакомыми Ишервуда. Дон чувствовал себя крайне неуютно - чуть ли не в качестве "ребенка-проститутки". Все-таки он был еще совсем-совсем молоденький и сам по себе практически пока еще ничего не представлял. Еще они не угодили даме, которая сдавала Ишервуду жилье - шикарный дом с садом. Она писала исследования на тему того, что гомосексуальность - это нормально; и, соответственно, была вполне себе гей-френдли, но вот разница в возрасте ее подкосила - и она потребовала, чтобы Ишервуд или не приводил к себе Дона, или съехал. Он предпочел второе. Примерно в то время он написал у себя в дневнике, что окончательно понял: вот это - на всю жизнь. Дон может его бросить, но он сам не может и никогда не сможет бросить Дона.

Дон мечтал стать актером, и Крис выбил ему малюсенький эпизодик в каком-то фильме с Анной Маньяни (Дон очень смешно про нее рассказывал, как услышал ее пуканье - и это было для него большим шоком: как же так, актриса, звезда - и пукает :-)) Роль была - одного из молодых людей на заднем сиденье машины :-) Это для него оказалось так унизительно, что он забросил все актерские амбиции :-) Единственное, что у него хорошо получалось, это рисовать, особенно портреты. И, в итоге всяческого поощрения и подталкивания со стороны Ишервуда, он поступил в художественный колледж, где и отучился весьма успешно четыре года. Крис не только полностью оплатил обучение, но и всячески поддерживал Дона в процессе учебы морально. Влияние Криса на Дона было таким мощным и всеобъемлющим, что уже через год с момента начала их совместной жизни Дон приобрел выговор и манеры истинно английского джентльмена - и до сих пор говорит с чистым оксфордским произношением. Его потом всю жизнь спрашивали, родился ли он в Англии, на что он, к изумлению спрашивающих, отвечал, что нет, он родился в Лос-Анджелесе.

Художником он оказался действительно талантливым - уже вскоре после окончания колледжа у него прошла персональная выставка, на которой, как Ишервуд записал в своем дневнике, Крис просто лопался от гордости за любимого. Так Дон всю жизнь и продолжал рисовать - и рисует до сих пор, в основном портреты, по большей части мужские.

Самым тяжелым временем в их отношениях было начало 60-х. Тут и по возрасту понятно: Дон уже не был мальчиком, а стал взрослым, самостоятельным мужчиной, он хотел идти по жизни своим путем, а не находиться в тени известного писателя. Он вытребовал у Криса свободу в плане секса - то есть не скрывал своих случайных связей, а открыто по ночам периодически уходил из дома на поиски приключений. Вообще, он в тот период очень серьезно думал над тем, чтобы прекратить их отношения. Крису потребовалась вся его мудрость и деликатность, чтобы перетерпеть этот период, не обострять, не подтолкнуть какой-нибудь неосторожностью Дона на разрыв. Именно в этот период он написал "Одинокого мужчину" - представляя себе, какой будет его жизнь, если Дон уйдет. На несколько месяцев он уехал в Сан-Франциско преподавать, слал Дону открытки с изображением Клячи и Котенка (Дон их до сих пор хранит). Дон говорил, что техника рисования у Криса была абсолютно никакая - и тем эти изображения на открытках были еще трогательнее. Дон в тот период писал Крису, что ему самому иногда страшно, насколько ему не хватает Клячи. Что он не хотел бы в такой степени нуждаться в Крисе - хотел бы просто его любить.

Это была связь не из тех, которые просто разрубить. Кризис прошел - и они остались вместе. Они даже стали соавторами - написали совместно несколько сценариев. Они были в те времена одной из очень немногих открытых гей-пар в Южной Калифорнии. Приходили на вечеринки и приемы всегда вместе - в то время, как все остальные боялись себе это позволить.

В 1981 году Ишервуду диагностировали рак простаты. За четыре года Дон пытался морально подготовиться к смерти Криса - но, как выяснилось, окончательно быть к этому готовым оказалось невозможно. В фильме он плакал, когда рассказывал о смерти Ишервуда - и как за полгода до нее Дон перестал работать с другими клиентами, рисовал каждый день только Криса - делая, бывало, за день десятки эскизов. Все они хранятся в папках у него в мастерской. А когда Крис умер, он еще продолжал рисовать его мертвым. Видимо, так было легче его отпустить?..

Сейчас Дон живет один в их уютном калифорнийском доме. Занимается постоянно спортом, ездит на велосипеде, работает - к нему в мастерскую приходят красивые молодые люди, позируют. Его жизнь продолжается - но чувствуется, что Криса в ней никто заменить не смог.

 

(автор последней статьи на жж носит ник sige_vic. Спасибо ей за за это.

Ссылка на жж - sige_vic )


@музыка: Саундтрек "А Single Man"

@темы: Интересности, Истории рассказанные в полночь

URL
Комментарии
2014-08-13 в 22:03 

Статья об Онассисе и Каллас интересная. Только к чему там, фото Элизабет Тейлор и Ричарда Бартона?!

URL
   

Записки на Отвлеченные Темы

главная